Официальный портал мэрии Казани

О.Скепнер:«Этот фестиваль вырос на “сарафанном радио” и большой любви»

О.Скепнер:«Этот фестиваль вырос на “сарафанном радио” и большой любви»

(Город Казань KZN.RU, 19 июля, Алсу Сафина). С началом лета многие казанцы задавались вопросом, почему в городе не видно афиш «Джаза в усадьбе Сандецкого»? Опасения, что в этом году джазового фестиваля не будет, рассеялись совсем недавно, когда было анонсировано любимое многими жителями города событие. Однако не обошлось без сюрпризов: 11-й фестиваль не только переехал, но и сменил название. Джазовые вечера пройдут с 27 июля по 24 августа не в привычном месте – усадьбе Сандецкого, парке Государственного музея изобразительных искусств РТ, а в Пушечном дворе, и называться фестиваль будет «Jazz в Кремле». О причинах переезда в интервью порталу KZN.RU рассказала музыковед, джазовая вокалистка и музыкальный директор фестиваля Ольга Скепнер.

«В ПУШЕЧНОМ ДВОРЕ ПРОХОДИЛИ РАЗНЫЕ ФЕСТИВАЛИ, НО МЫ СДЕЛАЕМ ВСЕ ПО-ДРУГОМУ»

В этом году фестиваль будет проходить на новой площадке – в Пушечном дворе Казанского Кремля. Когда стало известно о том, что придется поменять традиционное место, усадьбу Сандецкого? Долго ли выбирали, куда переехать?

О.С.: Очень быстро – как узнали о ремонтных и реставрационных работах в Музее изобразительных искусств РТ, сразу переехали в Кремль.

Прежде всего, при проведении фестиваля важны атмосфера и звук. Атмосфера – это мы сами. Кто-то может не согласиться и сказать, что у прежнего места была своя атмосфера. Безусловно, и я с этим не спорю! Это парковая зона, усадьба. Но также атмосфера все-таки создается конкретными людьми и той или иной музыкой. Например, если поместить туда формат поп-музыки, результат будет один, если рок – другой, если академическую музыку – третий, если джаз - четвертый и т.д. При этом джаз – особая культура, со своей специфической, очень маленькой аудиторией. Поэтому куда уйдет музыка, туда пойдут и слушатели. Плюс присоединятся люди, для которых это любопытно и модно. Я смотрю на это положительно, потому что идея проекта просветительская.

В плане звука важно было, чтобы площадка была open-air, но прикрыта стенами, чтобы звук не расходился. Брать крупные пространства, особенно рядом с водой, - большая ошибка, потому что вода как естественный проводник будет уносить звук. В этом случае саунда, как на виниле, которого я всегда пытаюсь добиться, не будет. Звук должен быть не орущим или грохочущим, а таким, чтобы сквозь него даже можно было говорить, и нужно было детально вслушиваться в него, потому что джаз – это всегда диалог со зрителем.

Где у нас в городе такая площадка? Куда бы мы ни пришли, везде это будет большое, незакрытое пространство. В Пушечном дворе, окруженном со всех сторон стенами, ты будто находишься в «звуковой баночке». Это был первый момент, почему я ответила на предложение моего большого друга и партнера Михаила Волконадского: «Да, это то место!».

Не страшно переезжать?

О.С.: Страшно – что не придут, что куплено мало билетов, хотя мы только открыли их продажу. Были сомнения, потому что любой переезд – это глобальное явление. Что-то уходит, но происходит обновление на клеточном уровне. Надеюсь, что все будет хорошо. Я не просто формальный организатор, я вкладываю душу в свои проекты. А этот фестиваль совсем особенный – он первая моя «детка». Сейчас уже их три: зимний в Ратуше – «Hotel de ville» и совместный с немецкими партнерами – «Брауншвейгские диагонали».

В Пушечном дворе проходили разные фестивали – «Музыка веры», «Kremlin Live» и другие. Вместе с режиссером Михаилом Волконадским мы сделаем все совершенно иначе, даже сцену Михаил решил поставить иначе.

Я удивляюсь тому, что Миша придумывает. Он уникальный человек, не просто режиссер – у него есть свое особое видение пусть даже иногда не до конца понятной, как мне кажется, ему джазовой музыки, но он внедряется в процесс подготовки фестиваля с таким удовольствием! С ним легко – это улыбки, радость, огромная энергия и самые теплые человеческие отношения. В энергетическом плане, думаю, нас соединяют правильно там, наверху.

«ВОПРОС «А ЧТО ЕСЛИ ДОЖДЬ?» ВСЕГДА ЗВУЧИТ В ГОЛОВЕ»

Нынешнее дождливое лето не вполне располагает к проведению мероприятий на открытом воздухе…

О.С: Лето для нас всегда было непредсказуемым, и вопрос «А что, если дождь?» бесконечно звучит в голове. С другой стороны, в предыдущие годы мы обычно так и выступали «после дождичка в четверг» – к 19 часам все тучи рассеивались, и мы выходили на сцену. Сколько раз такое было! И ураган, и гроза, и дождь, когда люди стояли с зонтами…

Если посмотреть мировую практику проведения музыкальных фестивалей, то там зрители стоят часами, слушая, к примеру, музыку Баха, в том числе и под дождем. При этом там нет ни партеров, ни столиков, ни кейтеринга.

Насколько вместительна новая площадка по сравнению с усадьбой Сандецкого?

О.С.: Площадка Пушечного двора больше, она вмещает около 2 тыс. человек. В этом году появились просто входные билеты по 400 рублей – без места. Билеты с местами стоят чуть дороже. В целом, цены остались на уровне прошлого года, даже ниже.

«ЭТЕРИ БЕРИАШВИЛИ, НИНО КАТАМАДЗЕ, МАРИАМ МЕРАБОВА И ОЛЬГА СКЕПНЕР У КАЗАНСКИХ СЛУШАТЕЛЕЙ НА ПЕРВОМ МЕСТЕ»

В этом году вместо привычных восьми вечеров джаза будет только пять. Повлияло ли это как-то на формирование программы фестиваля?

О.С.: Рассматривался вариант с четырьмя концертами, но все же мы остановились на пяти. Каждый концерт был продуман мной до мелочей. Сейчас у меня большой выбор артистов. Но я все соизмеряю с бюджетом, с концепцией фестиваля, атмосферой и, конечно, спросом казанских зрителей.

В прошлом году мы провели профессиональное маркетинговое исследование аудитории фестиваля. Я теперь понимаю, чего хотя наши слушатели в Казани - Нино Катамадзе, Мариам Мерабова, Этери Бериашвили и Ольга Скепнер на первом месте. Еще просят Игоря Бутмана, но мы его пока не можем привезти, а хотелось бы с его биг-бэндом.

Если говорить об артистах - Этери Бериашвили не раз приезжала в Казань. Что интересного ждет ее казанских поклонников на фестивале?

О.С.: У нее есть роскошные программы, и я предложила ей собрать все лучшие песни и сделать большой сольный концерт. Это огромный труд, но он того стоит, думаю, Этери это оценит. Это огромное удовольствие, когда у тебя за спиной стоит полный бэнд и ты чувствуешь эту музыкальную глыбу - музыка буквально льется тогда из тебя.

Этери будет близка и понятна слушателям, она человек в хорошем смысле удивительно прочного контакта с залом, невероятно добра и открыта людям. Работает в разных стилях и направлениях. На фестивале Этери должна спеть на итальянском, грузинском, французском, английском языках.

Хорошо известен казанцам и Евгений Борец, который выступит 10 августа…

О.С.: Люблю я этого музыканта, что я могу сделать! Кстати, в 2015 году во время чемпионата мира по водным видам спорта наш фестиваль впервые выехал за пределы усадьбы Сандецкого, и один из концертов прошел в парке ФИНА, на площадке стадиона «Казань Арена». Тогда на сцене был Евгений Борец.

Он, по-моему, легендарный для Казани человек. Женя – выпускник нашей ССМШ и Казанской консерватории. Уехал в Москву и стал знаменитым музыкантом не только в России, покорил и Европу. Пианист и аранжировщик почти всех программ последних лет Андрея Макаревича – «Оркестр креольского танго», «Джазовые трансформации». Кроме того, Евгений Борец - один из крайне немногих российских музыкантов, которые смогли записаться на лейбле «ECM music» – «Edition of contemporary music». Другой музыкант такого плана - Аркадий Шилклопер.

Два года назад Женя рассказал, что у него есть желание презентовать в Казани свой новый альбом «Мотыльки» («Детские песни для взрослых»). Осилить всю презентацию альбома мы не сможем пока, но я хочу, чтобы его фрагменты прозвучали на фестивале. Это уникальный акустический альбом – смелый, может быть в чем-то «странный», это почти не джаз, музыка находится на стыке джаза и академической музыки. Перед каждой песней звучит текстовое intro – стихи, написанные вокалисткой Дианой Поленовой, читают известные люди – Иван Ургант, Владимир Пресняков младший, Леонид Агутин, Вера Алентова, Михаил Ефремов, Михаил Ширвиндт, Игорь Саруханов и др.

Во втором блоке этого вечера – дуэт с трубачом Константином Гевондяном, в третьем - полный состав квинтета с Дианой Поленовой. В этом завершающем блоке прозвучат песни Анны Герман, «The Beatles», джазовые стандарты, авторская музыка, авторская музыка Дианы и Евгения.

Этот концерт для меня особенный – по душевному, музыкальному, звуковому наполнению, очень глубокий по содержанию. Выступают мои близкие друзья!

«МНОГИЕ ПРИШЕДШИЕ НА КОНЦЕРТ МОГУТ ПОДУМАТЬ: «ОКАЗЫВАЕТСЯ, ДЖАЗ БЫВАЕТ И ТАКИМ!»

В отличие от Этери Бериашвили и Евгения Борца группа «Ba Cissoko», выступающая на открытии «Jazz в Кремле», не так широко известна казанцам. Как возникла идея их пригласить?

О.С.: Когда я посмотрела запись их двухчасового концерта, долго не могла прийти в себя. Солнечные, абсолютно свободные в своих метроритмических проявлениях, удивительно легкие по восприятию и при этом несущие культуру, присущую только им. Я поняла, что они должны выступить здесь, на фестивале.

По корням, происхождению это гвинейская группа, но уже много лет ее участники живут во Франции. Это формат World Music, когда этнические мотивы помещаются в джазовую структуру.

Можно сказать, что «Ba Cissoko» исполняет аутентичную африканскую музыку. Это не квазиафриканская музыка и не парафраза, а самое настоящее, что есть в этой культуре. У меня, как у искусствоведа, это всегда на первом месте.

Музыканты обогатили африканскую кору (струнный щипковый музыкальный инструмент с 21 струной, распространенный в Западной Африке, по строению и звуку кора близка к лютне и арфе – прим. ред) электронными звуками, добавили фанка. А вместе с двумя гитарами получается что-то а-ля Джими Хендрикс.

Вся африканская музыка обрядовая, строится на повторах, это завораживает зрителей, вводит их в некий транс. То, чему многие артисты учатся полжизни, у этих музыкантов с рождения, поэтому все получается и звучит естественно. Это будет настоящее шоу музыкальных звуков и ритмов. Многие пришедшие на концерт могут подумать: «Оказывается, джаз бывает и таким!» Хотя на самом деле он как раз и начинался с африканской перекрестной ритмики и африканских переселенцев.

Поклонники фестиваля помнят, что в предыдущие годы программы фестиваля строилась так, что все концерты не были похожи друг на друга и раскрывали джаз с разных сторон. Сохранилась ли эта тенденция в этом году?

О.С.: Да. 17 августа, например, в первом отделении выступит талантливый пианист Дмитрий Илугдин вместе со своим трио. Дмитрий пишет музыку, и делает это так «вкусно»! Это инструментальная музыка, в стилистике World Music, с интонациями Глинки и Рахманинова, красивая, мелодичная, с роскошной гармонией.

Второе отделение придется по душе любителям мейнстрима, классического джаза. Американская звезда, фантастическая вокалистка Шэрон Кларк в сопровождении трио Сергея Васильева, с Павлом Тимофеевым и Иваном Фармаковским – это наш ответ на запрос зрителей фестиваля.

Я предвкушаю большое событие. Двойной концерт – это всегда контраст авторской музыки и классического джаза, он учитывает разные вкусы, это взаимодополняющее сочетание.

На закрытии фестиваля 24 августа выступит один из лучших саксофонистов мира – итальянец Розарио Джулиани и трио Алексея Подымкина (Москва). Программа этого вечера называется «Великая музыка кино», прозвучат композиции Нино Рота и Эннио Морриконе в джазовой интерпретации. В качестве специальной гостьи вечера выступлю и я, спою несколько песен.

«МЫ СОЗДАЕМ НА ФЕСТИВАЛЕ ОТНЮДЬ НЕ РАЗВЛЕКАТЕЛЬНЫЙ ДЖАЗ, А ВЫСОКОИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНУЮ МУЗЫКУ»

Вы упомянули о том, что у проекта воспитательная миссия. Насколько успешно удается ее выполнять?

О.С.: Мы сделали невероятную вещь! Только понаблюдайте - все начиналось с того, что на концерте было 30 человек, и то проходящих мимо и услышавших, что кто-то в музее поет. Уже на втором концерте было 50 человек и т.д. У нас не было никакой рекламы, никаких денег. Это проект, выросший на «вирусном» маркетинге и «сарафанном радио». Из уст в уста передавалось, что по четвергам в парке музея происходит что-то странное, но очень клевое. Много лет у нас не было даже сцены. Потом мы стали развиваться, потому что запросы стали выше.

Все делалось только за счет того, что проект был нужен зрителям. Публика стала расти, на концерты начала приходить целенаправленно, в том числе аудитория, понимающая в джазе, интеллигенция, можно сказать, гурманы. Мы создаем на фестивале отнюдь не развлекательный джаз, а высокоинтеллектуальную музыку. Думаю, что мы удачно и обоснованно впишемся в исторический контекст Кремля.

Нынешний сезон джазового фестиваля уже одиннадцатый. Зрительский интерес с годами не ослабевает?

О.С.: Слава Богу, нет. Я понимаю, что у проектов есть жизненный цикл, но у нас затухания интереса не наблюдается. Внутри проекта бывает, что на каком-то концерте зрителей меньше, потому что люди уезжают в отпуска, однако в целом мы находимся на взлете, потому что каждый раз пытаемся подняться выше и выше, пусть и мелкими шажками. Да, я не могу пока привести Херби Хэнкока, Пэта Мэтэни или Дайану Ривз. Но ключевое слово здесь «пока».

Джаз обоснуется в Кремле, или переезд временный?

О.С.: Не знаю и даже не хочу загадывать. В последние годы моей идеологией стало то, что я не жалею о прошлом, потому что его уже нет, а лишь вспоминаю о нем с благодарностью. Я почти перестала стратегически планировать, как это нужно делать в бизнесе на 5 лет вперед. Сейчас в России делать это нереально – мы не знаем, что будет завтра. О будущем думаю только с точки зрения того, что закидываю нужные мне идеи в космос. Поэтому я забочусь о сегодняшнем дне и радуюсь ему.

Давайте идти шаг за шагом – проведем фестиваль в Кремле, посмотрим, как все сложится, ощутим общую атмосферу. Я понимаю, что все будут сравнивать с предыдущим форматом, как бы мы ни расстарались, все равно найдутся недовольные. Это нормально, я к этому отношусь спокойно и готова.

«НИ ОДИН ПРОЕКТ БРОСАТЬ НЕ БУДУ»

«Джаз в усадьбе Сандецкого» (или теперь уже «Jazz в Кремле» с Ольгой Скепнер) – не единственный ваш проект. Планируется ли в этом году фестиваль «Hôtel de Ville», проходящий в Ратуше?

О.С.: Да, планируется, хотя с ним много трудностей. Ратуша – правительственное место, где проходит много официальных мероприятий, и согласовать день для концерта сложно. Но это место уникальное – по своей истории, по ауре. Там пел Федор Шаляпин, играл Скрябин и там пела моя мама, в конце концов, поэтому для меня оно имеет большое символическое значение. Насколько у меня хватит сил и возможностей, я вместе с руководителем Казанской Ратуши Диной Латфуллиной буду продолжать этот фестиваль.

Трудностей немало, например, с финансированием. Ратуша максимально вмещает 400 человек, а это очень мало, чтобы окупить издержки. Есть даже такой термин «болезнь Баумоля» – в мировой истории в сфере культуры никогда издержки не покрывались с помощью продажи билетов. Поэтому культура должна быть на дотации и иметь поддержку со стороны государства и коммерции, только тогда она может выживать.

У нас, слава Богу, всегда полный зал. Я счастлива и благодарна зрителям за то, что они мне верят и все эти 14 лет, которые я работаю в сфере продвижения импровизационной и современной музыки, идут за мной.

Помимо «Hôtel de Ville» есть третий бренд – фестиваль современной электронной музыки «Брауншвейгские диагонали». Мы открыли его в Казани в 2015 году, совместно с немецким культурным центром им.Гете в Москве. Тогда концерт с большим успехом прошел в Казанской государственной консерватории. В декабре 2016 года фестиваль состоялся в Германии (Брауншвейг и Казань – города-побратимы). В этом году «Брауншвейгские диагонали» должны пройти в Казани, сроки пока неточные.

Бросать ни один проект не буду. Да, бывает трудно, но все три фестиваля продолжаются и находят своих слушателей.

▲ Наверх